ЕЩЁ НЕ УТРАЧЕННАЯ ЛЕКСИКА

Facebook
Google+
http://www.nana-journal.ru/%d0%b5%d1%89%d1%91-%d0%bd%d0%b5-%d1%83%d1%82%d1%80%d0%b0%d1%87%d0%b5%d0%bd%d0%bd%d0%b0%d1%8f-%d0%bb%d0%b5%d0%ba%d1%81%d0%b8%d0%ba%d0%b0/
Twitter

печать
Зелимхан Мусаев

 

 

Задумываемся ли мы, что говоря о сохранении и возрождении чеченского языка, сказанное зачастую следует понимать буквально, в прямом смысле, так как огромный слой исконно нахской лексики рискует быть утраченным, хотя эти слова пока ещё живы в чеченских диалектах.

 

Подобно тому, как в археологии под слоями почвы могут храниться драгоценные артефакты, в современном чеченском языке содержатся целые пласты невостребованной и преданной забвению богатейшей нахской лексики, и от нас требуется разглядеть их в толщах тысячелетней народной мудрости, возвращая современникам эти бесценные интеллектуальные раритеты прошлого.

Увы, роль чеченского языка уменьшается с каждым днём. Листая форумы Интернета, с ужасом констатируешь факт тотальной безграмотности чеченцев, когда речь заходит о владении чеченской письменностью. Можно сказать, что на сотню приходится один человек с безупречным знанием грамматических канонов, кто пишет на родном языке. Вывод прост: указанный контингент наших людей не читает книг на чеченском языке. Но нельзя сказать, что они совсем не знают родного языка, хотя многие чеченцы, даже уехавшие за рубеж, почему-то предпочитают пользоваться «языками межнационального общения». Так проще, потому что современные русский и английский языки в состоянии предоставить в достаточном объёме необходимую терминологию, пусть даже она некогда заимствована из других языков, но адаптирована и гармонично сочетается в общем лексическом ряду. И здесь, несмотря на богатейший потенциал, современная чеченская речь в значительной мере уступает, потому что мы в повседневности пользуемся не чисто чеченским языком, а гибридом чеченского и русского. Причём, не все наши филологи заботятся об адаптации на чеченский манер каких-либо заимствованных «русизмов».

Конечно же, наблюдая за прессой и местным ТВ, мы отмечаем новаторство некоторых журналистов, пытающихся внести свежую струю в указанный процесс. Но, увы, отдельных стараний недостаточно. Здесь нужно созидать всем миром.

Без заимствований не обошлось ни в одном языке. В старину «офицер» произносилось как «эпсар», пристав – пурстоп, бритва – бируту, серник (спичка) – сирник и так далее, и тому подобное. Но, как видим, чеченский язык вобрал именно ту лексику, которая отражала специфику эпохи, когда на Кавказе утверждалась российская военно-политическая администрация.

Отставляя тему адаптированных заимствований, затронем вопрос, касающийся конструирования новых терминов, на базе уже имеющихся лексических аналогов.

Рассмотрим словосочетание «сийлахь воккха» в значении «великий». Термин, некогда созданный чеченскими филологами из-за отсутствия, по их мнению, в нашем языке отдельного слова в значении «великий». Термин «сийлахь» («пребывающий в почёте») является производным от «сий» («достоинство», «честь»). Следовательно, «сийлахь воккха» следует переводить как «в почёте большой». Но отнюдь не в значении «великий»! Хотя здесь стоит воздать честь и хвалу новаторскому подходу чеченских филологов прошлого.

Тем не менее, в хурритских языках, чьё родство с нахскими диалектами – бесспорно, мы находим термин alsui (алсуи) в значении «великий», тогда как alsuiљe (алсуише) означает «величие», где -љe является словообразовательным суффиксом, присущий, кстати, современному чеченскому языку – в таких словах, как «маршо» («свобода») и «кхеташо»(«совещание»).

При внимательном рассмотрении таких чеченских слов как «алсам» и «ялсамане» (в диалектах – «элсамани» // «аьлсамани») не остаётся сомнений в генетической близости хурритского «алсуи» с этими терминами. В слове «алсам» («больше»), мы чётко видим распространённый словообразовательный суффикс -ам.

По всей видимости, на базе собственной нахской лексики далёкие предки чеченцев в значении «Рай» сконструировали слово «элс(а)мани» // «аьлсамани», что, скорее всего, является намёком на смысловую редупликацию или увеличительной степенью от «алсам» («больше, больше и больше», «побольше»), подразумевая необъятность, бескрайность Рая и райского воздаяния.

Можно предположить, что в древненахском обществе существовала особая жреческая когорта, чьей прерогативой являлось, как принято говорить в наши дни, создание новой терминологии, на базе уже имеющихся лексем.

Таким образом, мы решительно можем ввести в оборот современного литературного чеченского языка, а точнее сказать – вернуть в чеченский язык – термин «алса» или «аьлса» в значении «великий». В этой связи становится прозрачной этимология старинного чеченского мужского имени Элси или Аьлса.

По приведённой выше схеме мы так же можем расшифровать название тайпа Гуно, которое восходит к собственному имени легендарного первопредка.

В хурритских языках «гуна» означало «война», «гунуше» – «битва». (Возможно, что к этому же ряду относится и английское слово gun – «пистолет»). Следовательно, имя этнарха Гуно переводится как «воин», «воитель», равно как и синонимичное ему Сурхо (от старинного чеченского «сур» – «войско», «армия»).

И здесь осмысленное дословное содержание обретают до сих пор малопонятные чеченские поговорки «Бехкехь а, гуьнахь а доцуш» («Без вины, без войны») и «Башха гуьнахь вац иза» («Не очень-то он боеспособный») – фраза, обычно применяемая в отношении нерешительного человека.

Исследование отдельных, поначалу малопонятных, лексем в итоге приводит к их окончательному осмыслению. К примеру, для читателей журнала «Нана» стало неким откровением, что в чеченском языке бытует термин «эма» (в значении «женщина», «супруга»), о существовании которого многие и не подозревали. Отсюда можно предположить, что слово «эмгар» («соперница») происходит от «эма».

К «женской» теме также относится чеченское слово «осалла» в значении моральной убогости, никчёмности, продажности, являющееся антонимом понятий «майралла» («смелость») или «къонахалла» («многогранное совершенство личности»).

При внимательном рассмотрении «осалла» мы обнаруживаем словообразовательный суффикс -лла. Но что тогда означает корень «оса»? В дигорском диалекте осетинского языка «оса» означает «женщина». Известно, что чеченский и осетинский языки имеют целый ряд общей лексики, языковых параллелей. Можно ли здесь говорить о каких-либо заимствованиях? Чтобы никому не было обидно, скажем, что речь идёт об общей лексике. По всей видимости, нахский (аланский) компонент сыграл немалое влияние в генезисе осетинского народа, являющегося продуктом смешения пришлых иранцев и нахов (алан). Таким образом, подобно термину «алсам», в чеченском языке «в окаменелой форме сохранилось слово «осалла», подразумевающее, как мы теперь видим, женоподобие, отсутствие мужественности.

А сколько ещё подобных архаизмов осталось вне зоны нашего пристального внимания? К сожалению, ставшие редкими слова не только не востребованы, но и существует угроза скорого вымирания этой лексики.

Чеченский язык нуждается в более пристальном внимании, потому что в нём содержатся пласты неизведанной информации. Немало интересного можно «накопать» и в фольклоре, подобно тому, как в 30-е годы прошлого столетия знаменитый чеченец Ахмад Сулейманов записал со слов глубокого старца легенду о нарте Пхьармате и спустя тысячелетия вернул в мировую литературу сказание, почти в точности повторяющее античный миф о герое Прометее.